Ржавая мокрая карусель слегка скрипнула. То ли ветер слегка коснулся металла, то ли вода… А когда-то на ней весело катались дети, а их родители внимательно следили с почти развалившейся сейчас лавочки. Шаг. Ещё шаг. Тише. Незаметнее. Но многоэтажные дома смотрят разбитыми окнами прямо в душу…
Сапог хрустнул осколками стекла. Кажется, эхо разнесло этот звук в пустом городе, понесло далеко за его окраины, донеслось до низкого хмурого неба и вернулось обратно, ударив в перепонки. И вновь тишина. Минута. Вторая. И вновь вперёд. По переулку. Темно. Улица. Висящий на чудом уцелевших проводах фонарь. Разбитая лампа. Опять кусты. Жаться к дому. Тише. Незаметнее.
Перевёрнутая машина. Искорёженная дверь. Изъеденные огнём пролившегося бензина шины. Внутри всё прогнило. Дверь дома висит на одной петле. Долго здесь люди не задержались. Дверь, пробитая во многих местах, чудом не развалилась. Пробоины. Пробоины. Из памяти всплывает грохот пулемётов. Ночь. Вспышки. Пронёсшийся мимо горящий бэтээр. Драться за каждый дом. За каждый выступ. Не отступать.
На дороге воронка. Невдалеке лежит сорванная танковая башня. Ботинок задел что-то гремящее. Старый автомат с пустой обоймой. Люди дрались неистово. Не оставляя своих позиций. Сражаясь до последней капли крови. Теперь её уже нет. Вымыта дождями, стёрта песком и временем, развеяна ветром по всей земле. Земле, на которой погибли, но которую не оставили.
Большой дом. Доносятся из прошлого счастливые детские крики, смех, семейные посиделки вечерком за чаем с вареньем. И в раз всё, ставшее ненужным, когда загрохотали зенитки. Небо рвали на части очереди пушек, в небе кипел настоящий ад, то и дело падали сбитые самолёты и десантные транспорты. К ним спешили люди, добивая уцелевших врагов. Помню крики бегущих людей. Много детей. И страшная тень позади них. Одна шлюпка упала прямо в убежище, пробив бетонные перекрытия. И выстрел гранатомёта, перемоловший и своих, и чужих. Столь велик был людской страх.
Открытое место. Пригнуться. Тише, ниже. Как тень. Под ботинком шуршит высокая мокрая трава. Шум сзади. Залечь, не двигаться. Сердце бешено колотится. Шлем запотел от быстрого дыхания. Спокойно. Спокойно. Дыхание замедляется. Сердце успокаивается. Палец сам ползёт к курку, снимая автомат с предохранителя. На колено, обернуться. Высокая трава. Ничего не видно. Перекат. Ещё. Рискнуть, высунуться. Ничего. По стеклу шлема стекла капля. Потом ещё. Ещё… Просто дождь.
Как хочется снять шлем… Как хочется отбросить автомат, пробежаться по лугу за городом, поваляться на свежей, душистой траве. Как хочется умыться в чистой тёплой дождевой воде… Вздох… Другой… Вновь пригнуться. Тише, ниже. Без шлема нельзя – воздух заражён. Луга уже нет, да и вода теперь с привкусом серы.
Прокрался через дыру в заборе. Доски изрешечены пулями. Окно в частном доме выбито, как большинство в городе. Только редкие счастливцы могут похвастаться уцелевшими, в основном пластиковыми, окнами. Возле будки валяется оборванная цепь. Все тогда выполнили свой долг до конца.
Вот и лес. Каким красивым был раньше этот лес. Аккуратные дорожки и тропки пронизывали его, редко пересекаясь, и люди любили гулять по нему. Тот его край выходил на реку, где летом купался чуть ли не весь город, играли, пели и веселились целыми семьями. А мы ходили вдвоём, прячась от редких прохожих в кусты. Ходили. Теперь парка уже нет. Бурелом, паутина и паршивые инородные выделения. Подавить приступ тошноты. Идти тише, пригибаться ниже. Смотреть по сторонам. Слишком опасно. От дерева к дереву. От укрытия к укрытию. Впереди забор. Цель.
Прильнуть спиной к бетону забора. Крепкие амбразуры выдержали прямой натиск, но форт погиб, не успев как следует повоевать. Ворота распахнуты изнутри. Осторожный взгляд. Никого. Развалины. Поросшие мхом и деревьями руины, бывшие когда-то военным городком. Развороченный реактор, оплавленные куски металла. Проржавевший насквозь остов джипа. Казарма смотрит на мир распахнутыми воротами.
Считать дома. Десять, где десять. Семь… Девять… Десять. Он. Приблизиться. Решётки на окнах погнуты. Дверь не открыта. Заперта изнутри. Вдоль стены. Пожарная лестница. Автомат за спину. Перекладина. Ещё. До крыши несколько метров. Пистолет в руку. Осторожно выглянуть. Никого. Заметить развороченную чердачную дверь. Перебежкой к ней. Замереть на пороге. Истлевшая туша загораживала проход. Протиснуться вдоль стены. Дальше ещё одна. Ещё. Валяется погнутый автомат, недалеко – разбитый шлем.
Найти нужный коридор. Нужная дверь. Толкнуть – заперто. Набрать выученный код на замке. Щелчёк. Медленно, со скрипом открылась дверь. Стол, укрытый скатертью. Мундир, застывшие на нём капли крови. Генеральские погоны. Упавшая на пол фуражка. Сжимающие пистолет иссохшие пальцы. Кто-то предпочёл такой путь. Кто-то – умереть в ужасе и страшной боли. Лишь немногие смогли выжить.
Ещё одна железная дверь. Новый код, новый щелчёк. Дверь медленно отъехала в сторону. Оглянулся. Никого. Ничего. Ни звука. Шагнул внутрь. Вспышка. Автомат в плечо, перекат. Это просто включились лампы в тёмном коридоре. Выдох. Дальше. Вторая дверь. Снова код. Снова медленная автоматика. Тьма. Медленно разгораются лампы. Никого.
Панель управления. Работает. Тесты. Система управления. Подземная база цела. Ей не успели воспользоваться, но автоматика сделала своё дело....
Крыша главного корпуса. Город виден далеко, серыми угрюмыми громадами стоят дома. Серые полосы дождя унеслись далеко на восток. Блик на шлеме. Солнце застилает вид. Дробный шум винта. Это за мной. Вдали показались вертушки десанта. Наши. Мы возвращаемся. Я возвращаюсь. И я больше не уйду отсюда. Никогда.

@темы: Эхо дальних миров